фейсбук Каменск 21-й век

Войти

Челябинский разгром Колчака

Историк Павел Аптекарь о столетии поражения, морально надломившего белую армию.

Начавшееся 100 лет назад, 17 июля 1919 г., сражение под Челябинском между армиями красного Восточного фронта и войсками адмирала Александра Колчака завершилось провалом попытки белых армий перехватить инициативу и закрепиться на части территории Урала. Поражение 3-й армии продемонстрировало военную и политическую слабость белой власти на востоке России, ее неспособность построить госаппарат, удовлетворяющий элементарные потребности населения в порядке и справедливости, и отвечать на вызовы времени. Поражение морально надломило белую армию и ее тыл, что в итоге привело к окончательному разгрому белых на востоке России зимой 1919–1920 гг.

Летом 1919 г. белые армии потерпели серию серьезных неудач в Поволжье и на Урале. Пополнения не компенсировали боевых потерь и убыли от болезней в ходе весенних и летних операций. Недостаток боеприпасов и обмундирования усугублялся нераспорядительностью и несогласованностью действий и соперничеством между отдельными военачальниками.

Западная и Сибирская армии белых под давлением усиленных резервами из центра и с других направлений войск Восточного фронта потеряли с мая по середину июля почти всю территорию, занятую в ходе весеннего наступления, и важнейшие промышленные центры: Пермь, Ижевск, Златоуст и Екатеринбург, где находились крупные военные заводы.

Белый Лебедев против красного Лебедева
Красное командование, в том числе временно руководивший фронтом бывший генерал и будущий начальник штаба Красной армии Павел Лебедев, стремилось полностью занять важный промышленный и сельскохозяйственный район и отбросить противника в Сибирь, чтобы получить до зимы сибирский хлеб и избежать одновременной борьбы на Восточном и Южном фронте, где разворачивалось наступление армий генерала Антона Деникина.

Однако ситуация еще не выглядела безнадежной для белых. В ставке Колчака в Омске надеялись удержать часть Урала, чтобы сохранить выгодный рубеж обороны и базу для дальнейших формирований. Более того, молодые генералы из окружения Колчака во главе с начальником штаба ставки генералом Дмитрием Лебедевым (закончил Первую мировую войну в чине подполковника) уверяли несведущего в сухопутной войне адмирала, что красные выдохлись и энергичный ответный удар может развернуть неудачный ход кампании.

Планы обеих сторон имели оттенок авантюры. Командующий 5-й армией красных Михаил Тухачевский, направляя главный удар на Челябинск, не уделял должного внимания обеспечению флангов. Разработанная Лебедевым и командующим 3-й армией белых генералом Константином Сахаровым операция напоминала битву при Каннах Второй Пунической войны: белые намеревались заманить в глубокий мешок наступавшую на Челябинск центральную группу красных, а затем окружить ее и разгромить ударами с флангов.

План Лебедева выглядел красиво, но не учитывал особенностей горной местности, насыщенной озерами и лесами, затруднявшими масштабные маневры, и особенно морального состояния и боевой подготовки частей белой армии.

Стороны располагали весьма ограниченными силами: 5-я армия имела всего около 18 500 штыков и сабель, 440 пулеметов и 60 орудий против примерно такого же количества живой силы, 470 пулеметов и 86 орудий 3-й армии белых. Белые надеялись на резервы: оттянутые в тыл 13-ю и 8-ю дивизии и стратегический резерв Колчака – три сибирские дивизии. Однако их боевые возможности Лебедев и Сахаров сильно преувеличивали: 8-я Уфимская и 13-я Казанская дивизии понесли значительные потери, многие солдаты не хотели воевать, один из полков Казанской дивизии перешел на сторону красных. Неудачи в сражениях усугублялись методами управления Сахарова. «Новый командующий армией, его начальник штаба <...> ставши во главе военного управления, стали не только руководить, но и учить, понукать и даже внушать и т. д., часто совершенно не обращая внимания на особенности обстановки», – сетовал участник Гражданской войны с июня 1918 г. генерал Павел Петров. Это вызывало недовольство фронтовиков, отвыкших от формальной дисциплины. Резервные сибирские дивизии были достаточно укомплектованы людьми, но их боеспособность оставляла желать лучшего. Управляющий военным министерством Колчака генерал Алексей Будберг писал в воспоминаниях: «Надо сказать совершенно откровенно, что эти отлично шагающие церемониальным маршем полки для боя представляют только боевой мусор; через 1,5–2 месяца они будут весьма приличными боевыми частями и тем рычагом, на котором можно будет перевернуть в нашу пользу все положение на фронте».

Низкая боеспособность белых объяснялась несколькими факторами: в отличие от красных они опасались призывать обученных военному делу участников Первой мировой – те, по мнению части генералитета и бюрократии, были заражены революционным духом неповиновения. Притом пленные красноармейцы после поверхностной проверки часто вливались в ряды белых, составляя ненадежный и склонный к переходу на сторону противника элемент войск. Обучение молодых новобранцев требовало времени и требовательных, квалифицированных и одновременно внимательных к нуждам солдат офицеров. Белые испытывали острейший дефицит и времени, и кадров.

Проблемы белого тыла
Кроме того, на настроения мобилизованных в белую армию сибирских и восточноуральских крестьян повлияли события 1918–1919 гг. Сибиряки в отличие от жителей центра России и Поволжья не знали крепостного права и отличались большим самоуважением. За редким исключением они не успели познакомиться с большевистской практикой изъятия продуктов и комбедами, зато многие в полной мере хлебнули произвола местной белой власти и полевых командиров. Уездные и волостные начальники, командиры мелких подразделений, чувствуя собственную безнаказанность, отбирали у крестьян продовольствие, скот, имущество, пороли «деревенщину», вызывая озлобление местных жителей, часто перераставшее в массовые восстания, возглавляемые местными интеллигентами – агрономами, учителями и др., порой имевшими боевой опыт Первой мировой войны. Действия сибирских партизан, особенно вдоль железных дорог, затрудняли снабжение белых армий.

Слабость нижнего звена госуправления усугублялась его бесправием во взаимоотношениях с военными властями и карательными отрядами, отправляемыми на подавление волнений. Даже робкие попытки пресечь произвол вызывали бесчинства командиров. Один из деятелей омского правительства, Георгий Гинс, описал трагикомический эпизод: староста села расклеил приказ Колчака, запрещавший брать что-либо у крестьян без оплаты. Командир квартировавшего в селе отряда сорвал приказ и велел выпороть старосту «за неуважение к власти».

«Забывая, что война ведется на русской земле и с русскими людьми, военачальники, пользуясь своими исключительными правами, подвергали население непосильным тяготам <...> в одном Шадринском уезде было отобрано у крестьян около 5000 лошадей и повозок – и мы поймем, что никто не «обольшевичился», но все крестьяне проклинали власть, которая причинила им столько бедствий», – отмечал Гинс.

Неудивительно, что мобилизованные в ряды белых сибирские крестьяне не стали надежными солдатами, какими они были на фронте Первой мировой.

Качели на поле боя
17 июля части 26-й красной дивизии перешли в наступление, обошли с севера Миасс, вынудили отойти полки Волжского корпуса Владимира Каппеля и двинулись южнее Челябинска. Белые выдвинули на угрожаемое направление два резервных полка, чем замедлили продвижение красных частей.

Кроме того, с севера фланг белых охватывала переданная в 5-ю армию 5-я стрелковая дивизия соседней 3-й армии. 24 июля передовые части 27-й стрелковой дивизии Красной армии ворвались в Челябинск, это стало катализатором восстания городских рабочих. Уличные бои в городе продолжались два дня, белые окончательно оставили город лишь к вечеру 25 июля.

Однако относительно медленное продвижение красных, отсутствие выехавшего в штаб Восточного фронта командарма Тухачевского и слабая деятельность разведки создали острую ситуацию. Белое командование сосредоточило на флангах 5-й армии две группировки, намереваясь нанести сильный контрудар. Дмитрий Лебедев сумел настоять на отправке неподготовленных резервов на фронт и их использовании для наступления.

25–26 июля северная ударная группа белых под командованием генерала Сергея Войцеховского (8-я Камская и 13-я Сибирская дивизии и Ижевская бригада) перешла в наступление и продвинулась на 15–20 км, прервав железную дорогу на Екатеринбург и глубоко охватив занявшую Челябинск центральную группировку красных; части 35-й дивизии и одной из бригад 27-й понесли серьезное поражение. Одновременно активные действия начал находившийся южнее Челябинска корпус Каппеля, а отступившая восточнее Челябинска группа генерала Владимира Косьмина перешла в контратаку.

Красные оказались в критическом положении, но белые, в свою очередь, недооценили опасность, исходившую для северной ударной группы от находившейся на ее правом фланге 5-й стрелковой дивизии красных. Решающими факторами, повлиявшими на исход сражения, стали лучшее понимание красным командованием сложившейся обстановки, умение рисковать и использовать местные ресурсы и, наконец, более высокий боевой дух красных частей.

Начальник 27-й дивизии Александр Павлов, не дожидаясь возвращения командарма, провел совещание с начдивом соседней 26-й дивизии Генрихом Эйхе, где командиры решили, прикрывшись заслоном от малоактивного Волжского корпуса и мобилизовав на защиту Челябинска городских рабочих, сосредоточить главные силы против группы Войцеховского. Кроме того, вернувшийся из штаба фронта Тухачевский добился, чтобы еще одна дивизия 3-й Красной армии, 21-я стрелковая, нанесла удар с фланга, выходя в тыл Войцеховскому.

В ситуации, когда окружение грозило и белым, и красным, у красного командования и рядовых бойцов оказались крепче нервы: белые полки по привычной боязни противника в тылу врага или нежеланию сражаться начали отход, причем подавляющее большинство солдат 13-й Сибирской дивизии, на которую возлагалось немало надежд, перешли на сторону красных. Под угрозой окружения генерал Войцеховский 3 августа вынужден был начать отход. Отступили на восток и другие соединения. Попытка ставки Колчака перехватить инициативу и вернуть Челябинск потерпела крах. Потери белых составили около 4500 человек убитыми и ранеными и около 8000 пленными, красные потеряли 2900 убитыми и ранеными и 900 – пропавшими без вести.

После этого белые армии были окончательно оттеснены в Сибирь и почти лишились шанса влиять на ситуацию на других фронтах Гражданской войны. Кроме того, белые израсходовали резервы, которые могли пригодиться им в дальнейшем. Попытки новых мобилизаций для восстановления боеспособности частей привели к новой серии восстаний в колчаковском тылу. Прошло менее полугода, и в январе 1920 г. Колчак оказался в плену красных и вскоре был расстрелян, что символизировало крах белой армии на востоке.

Ал Михайлов

Email Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Добавить комментарий

1. В комментариях запрещены ссылки и названия сторонних интернет-ресурсов.
2. Запрещены комментарии, нарушающие законодательство РФ.
3. Комментарии, нарушающие правила, будут удалены модератором.
4. Злостные нарушители банятся навсегда.

Защитный код
Обновить

Поделиться в социальных сетях